Олдос Хаксли

Материал из энциклопедии Чапараль
Перейти к: навигация, поиск

Олдос Хаксли (англ. Aldous Huxley)

Главным фактором, пробудившим в Карлосе интерес к оккультизму, стала книга Олдоса Хаксли «Врата восприятия", в которой автор описывал свои опыты с мес-калином. Вскоре после своего выхода в свет в 1954 году эта книга стала классикой. До тех пор пока он не прочел Хаксли, Карлос относился к мистицизму и изменен-ным состояниям сознания как к чему-то низкопробному и не заслуживающему осо-бого доверия. Но «Врата восприятия» сыграли весьма значительную роль в форми-ровании его нового взгляда на мир, заметно отразившись и на его интерпретации эпизода со Сью Чайлдресс. Существуют разные уровни совпадений и иные объяс-нения кажущихся вполне логичными событий — и Хаксли помог Карлосу понять это.

Карлос прочитал эту книгу в 1956 году. «Врата восприятия» представляли собой эклектичную смесь эрудиции и уважения к «необъяснимой тайне», поэтому Карлос сразу попался на крючок. Один из всемирно известных писателей ясно и доступно излагал свои мысли, возникшие в нем после приема небольшой дозы наркотика. Хаксли не строил из себя безумного ясновидца или гуру, а оставался джентльме-ном, который приобрел уникальный взгляд на мир благодаря наркотическому опь-янению. В этом человеке сконцентрировались те качества, которыми хотел обла-дать и сам Кар-лос — образованный горожанин, интеллигент, знаменитый писа-тель, художник редкого дарования. Его можно было назвать человеком знания в традиционном смысле слова. И его книги отнюдь не производили впечатления низ-копробной мистики. Хаксли оставался надменным интеллектуалом, не развращен-ным обожанием толпы.

По мнению Карлоса, Хаксли удалось избежать той участи профессора, которая представлялась ему в его ночных кошмарах, — то есть бегущего за автобусом, что-бы вовремя успеть на занятия, одевающегося в твидовый костюм, вынужденного посещать все факультетские вечеринки и с умным выражением лица вести там скучные, академичные разговоры. В середине 50-х годов Хаксли впервые попро-бовал наркотики, а также заинтересовался религией, суевериями, первобытной ма-гией — и сумел добиться успеха! Он наверняка имел злопыхателей, но главное со-стояло в том, что его наркотический опыт и выразительный рассказ о нем ярко оза-рили его будничную преподавательскую жизнь.

Складывалось такое впечатление, что он словно бы состоял из двух различных личностей. На одном уровне был Хаксли, носивший серый костюм, посещавший ученые семинары и читавший лекции в аудиториях; на другом уровне — загадоч-ный мастер измененных состояний сознания, Было весьма необычно видеть его на выпускном вечере — этой чудовищно пошлой церемонии. В зале резвятся студенты и толпятся их родители, а на сцене с важным видом стоит Хаксли в своем твидовом костюме. Карлос считал его человеком, живущим одновременно в двух мирах, — а сам Карлос мечтал именно об этом!

Более того, он полагал, что Хаксли бы все понял — и старых курандеро, и исто-рию со Сью Чайлдресс. Кому как не ему должно быть известно, что не существует никаких границ, биологических императивов, совпадений или случайностей, а есть только «необъяснимая тайна» необузданной субъективности!

Хаксли начал «Врата восприятия» с краткого обзора истории мескалиновых ис-следований. В 1886 году германский фармаколог Людвиг Левин опубликовал пер-вое систематическое исследование странного кактуса, который в конце концов по-лучил название Lophophora williamsii. Это был лишь один из целого семейства мес-калиносодержащих кактусов, которые в течение тысячелетий служили средством для вызывания духов у индейцев Юго-Западной и Южной Америки. Позднее Хейвлок Эллис и Вейр Митчелл начали экспериментировать с собственно мескали-ном. Но до Хаксли все это были чисто лабораторные исследования, он же созна-тельно проигнорировал подобный подход. Хаксли просто принимал небольшие до-зы наркотических веществ, после чего мир вокруг начинал сверкать ярчайшими красками. Обычные предметы, которые он созерцал изо дня в день, внезапно при-нимали угрожающие размеры, проявляя себя с совершенно неожиданной стороны. Хаксли словно бы удалось осознать, как видели мир великие художники и поэты -например, такие, как Ван-Гог или Блейк. Отсюда он сделал вывод, что именно та-ким видением и следует обладать.

Хаксли являлся поклонником мескалина как средства усиления параметров со-знания. Он даже выдвинул тезис, согласно которому вокруг нас постоянно бушует великий феноменологический пожар, однако мы обычно не обращаем на него вни-мания, поскольку наш мозг, нервная система и органы чувств действуют очень из-бирательно. Они как бы экранируют стимулы, не требующие немедленного реаги-рования, воспринимая лишь те, что служат утилитарным целям вроде приготовле-ния пищи, вождения автомобиля и тому подобных действий. В первую очередь мозг и нервная система заняты тем, что защищают нас от перегрузок и смятения, кото-рые мог бы вызвать в нас этот самый «феноменологический пожар», несущий в се-бе бесполезные для повседневной жизни знания. Но мескалин прорывает этот экран и, по утверждению Хаксли, позволяет заглянуть во Все Это. Конечно же, Карлос был с этим более чем согласен. Он сам давно уже размышлял об этом. Большой Разум, Ясный Свет, необъяснимая тайна!

Задолго до этого французский философ Анри Бергсон рассуждал о некоем гипо-тетическом месте во времени и пространстве, где каждый способен воспринимать все, что происходит повсюду во Вселенной. Бергсону было известно, насколько чувства ограничивают восприятие, ограждая мозг от избыточной информации. Во-прос, однако, состоял в том, чтобы попытаться подтвердить все эти увлекательные теории, относящиеся к той области, в которой подтвердить что-либо труднее всего. Может быть, и правда, что все проходит через эту своеобразную воронку с предо-хранительным клапаном, в виде нашего мозга и нервной системы, однако это не-возможно знать наверняка.

Да, эту проблему пытались решить научными способами, вроде проверки кон-трольных групп, но затем явился Хаксли, пославший все эти способы к чертям, от-крывший этот клапан и впустивший «феноменологический пожар».

Благодаря мескалину вспышки стимулов и восприятии ухитрялись достигать со-знания, и Хаксли видел невиданные ранее вещи, причем не какую-нибудь ерунду вроде чьей-то давно покойной матушки, парящей над доской для бесед с духами, или переливающихся космических кораблей пришельцев и т. п. Нет, это было гар-моничное созерцание мира таким, каков он есть сам по себе. Хаксли видел совер-шенную геометрию собственных стульев или картинных рам, то есть не созерцал каких-то запредельных предметов, а просто новыми глазами смотрел на давно привычные и знакомые. Реальность оставалась той же самой, просто она предста-вала более глубокой, чем казалась на первый взгляд.

Карлос был настолько очарован этим человеком, что решил написать о нем кур-совую работу — это было на втором курсе ЛАОК. В декабре 1957 года он попросил свою приятельницу Дженни Лейвер отпечатать его рукопись.

— Благодаря этому я впервые узнала об Олдосе Хаксли и, увлекшись его лично-стью, начала читать его книги, — вспоминает Дженни. Сейчас она домохозяйка и живет в Северной Каролине. — Работа Карлоса была посвящена последствиям при-ема пейота, то есть вызванным им галлюцинациям. Поскольку тогда еще ничего не было известно об ЛСД и тому подобных галлюциногенах, работа представляла зна-чительный интерес. Кроме того, на меня произвела впечатление научная обосно-ванность исследования -это были не просто какие-то произвольные измышления.

Фактически, Хаксли регистрировал собственные ощущения и при этом постоянно наблюдался и даже интервьюировался собственными коллегами.

— В своей работе Карлос изложил множество оригинальных идей, -продолжает Дженни, -и это было замечательно. Я печатала работу по его черновику, а он за-глядывал мне через плечо и постоянно добавлял что-то новое. Позднее я и сама написала курсовую о Хаксли, хотя, разумеется, не столь замечательную, как у Кар-лоса. Его курсовая производила сильное впечатление.

Кроме изложения идей Хаксли и Бергсона относительно Большого Разума, чему была посвящена большая часть его работы, Карлос немало внимания уделил идеям Хаксли о символических системах и языке. Согласно Хаксли, языковая традиция одновременно содержит в себе как положительные, так и отрицательные моменты. С одной стороны, она облегчает коммуникацию и сохраняет для будущих поколе-ний исторические хроники, с другой — способствует «сужению» сознания. Слова начинают приниматься за реальные объекты, а не за то, чем они являются на самом деле, — то есть символы этих объектов. Наше восприятие вещей в основном опре-деляется тем способом, каким мы о них говорим и пишем, а потому довольно скоро мы начинаем думать, что если нечто не поддается описанию, то оно и не может су-ществовать. Мир общезначимых символов является очень ограниченным, и для то-го, чтобы сойти с наезженной колеи общепринятого восприятия, необходимы ради-кальные средства: религия, гипноз, наркотики или что-нибудь в этом роде.

Карлос писал обо всем: о наркотиках. Большом Разуме, предохранительном кла-пане, общепринятых символах, «необъяснимой тайне», о главной идее Хаксли. Кое-что из всего этого стало идеями самого Карлоса и дона Хуана, причем они во многом совпадали. К 1973 году Карлос рассуждал так:

— Пристальное всматривание в космос, как это делают мистики, подобно истяза-нию мертвой лошади. Перед нами так много прекрасных миров, которые мы не мо-жем воспринимать лишь потому, что разум служит нам слишком плотным экраном. Разумеется, я выхожу «вовне» и возвращаюсь обратно. Между тем я нахожусь на важнейшем витке, совершая путешествие силы-жизни. Мое тело — это все, что я имею. Оно является утонченным инструментом сознания. Я должен использовать его как можно лучше.

Разумеется, это уже расходилось с идеями Хаксли. Прожитые годы и приобре-тенный опыт закалили характер Карлоса. В 70-е годы у него уже хватало соб-ственных идей, некоторые из которых он позаимствовал у таких ученых, как Тал-котт Парсонс. Именно Парсонс первым использовал термин «глосс» для обозначе-ния единицы восприятия. Вот как, будучи студентом последнего курса, Карлос ин-терпретировал Парсонса:

— Прежде, чем мы скажем, что это — здание, все его части должны иметься в наличии, — говорил Карлос репортеру. — Порой бывает невозможно точно опреде-лить части здания, и, тем не менее, мы все соглашаемся в том, что оно из себя представляет, поскольку до этого изучили сам глосс «здание». Мы познаем глоссы вскоре после рождения, и они вовсе не связаны с языком. Единственные существа, которые не обладают глоссами, — это слепоглухонемые дети. Глоссы основаны на соглашении, а такие дети не могут установить никаких соглашений с внешним ми-ром. Из-за своих физиологических особенностей они не могут быть партнерами, по-скольку партнерство возможно лишь тогда, когда каждый соглашается с опреде-ленным описанием мира -взять то же здание. Однако в этом здании содержится больше, чем вы думаете.

См. также