Путь воина

Материал из энциклопедии Чапараль
Перейти к: навигация, поиск

Путь воина (англ. the warrior's way or the warriors' path)

Цель

Прямое видение энергии

Видение энергии, в том виде, в каком она течет во вселенной, с самого начала было главной целью магов. Согласно дону Хуану, в течении тысяч лет, воины стремились к тому, чтобы преодолеть эффект нашей системы интерпретации и стать способными непосредственно воспринимать энергию. Для того, чтобы выполнить это, они в течении тысячелетий выработали ряд необходимых действий. Мы бы не хотели называть их "практиками" или "процедурами", а скорее "маневрами". В этом смысле, путь воина - это постоянный маневр, предназначенный для того, чтобы служить опорой воинам, чтобы они могли выполнить свою задачу, напрямую видеть энергию.

Поиск видящего

Само собой разумеется, самым сложным делом на пути воина является сдвиг точки сборки (to make the assemblage point move — движение точки сборки), - сказал дон Хуан. - Когда она начала перемещаться (movement), заканчивается собственно поиск воина. С этого момента характер пути изменяется, он становится поиском видящего.

Он еще раз повторил, что сдвиг точки сборки (the shift of the assemblage point) - главная и единственная задача пути воина. Древние видящие этого абсолютно не понимали. Они считали, что смещение точки сборки - своего рода стрелка, определявшая их положение на шкале достоинства (the scale of worth). Им никогда даже в голову не приходило, что все воспринимаемое ими определяется именно этим смещением.

То, что маги воспринимают в состояниях внутренней тишины, называется видением? - спросил я.

- Нет, - сказал он уверенно глядя мне прямо в глаза, - Видение - это восприятие энергии так, как она течет во вселенной, конечно же - это начало магии, но маги до изнеможения занимаются восприятием. Как я уже тебе говорил восприятие (perceiving), для мага, это интерпретация прямого потока энергии без влияния разума. Вот почему книга навигации такая небольшая.

Зрелость воина

Я считал себя неким провокатором, каким-то шпионом, которого дон Хуан по неясным соображениям оставил здесь после себя. Высказывания из книги "Сказки о силе" показывают неведомое качество этого мира - не мира шаманов, а мира обыденной жизни, которая, по словам дона Хуана, так же загадочна и богата, как и все остальное. Чтобы насладиться чудесами мира повседневной жизни, нужно только одно: достаточная отрешенность (detachment). Однако еще больше отрешенности (detachment) нам необходимы достаточные страсть (affection — любовь, привязанность) и отрешенность (abandon — страсть).

- Чтобы этот мир, который кажется таким банальным, смог распахнуться и явить нам свои чудеса, воин должен любить его, - предупреждал меня дон Хуан. Когда он произнес эти слова, мы находились в пустыне Соноры.

- Быть в этой дивной пустыне и смотреть на эти изрезанные пики ненастоящих гор, которые на самом деле созданы потоками лавы давно исчезнувших вулканов, - это очень тонкое ощущение, - говорил он. - Замечать, что некоторые из кусков обсидиана возникли при таких высоких температурах, что на них еще сохранились признаки их происхождения, - это славное чувство. В них полно силы. Бесцельно бродить среди этих изрезанных вершин и находить те куски кварца, что способны ловить радиоволны, - вот что замечательно. Единственным недостатком этого величественного пейзажа является то, что переход к чудесам этого мира - к чудесам любого мира, - требует, чтобы человек был воином: молчаливым (calm — спокойным), собранным (collected), отрешенным (indifferent — независимым), закаленным (seasoned) под натиском непознанного. Ты еще недостаточно закален, и потому твой долг заключается в поиске полноты (fulfillment) - только после этого ты можешь говорить о путешествии в бесконечность.

Тридцать пять лет своей жизни я провел, добиваясь зрелости воина. В поисках этого ощущения закаленности под натиском непознанного я посетил места, не поддающиеся никаким описаниям. Я уходил туда незаметно и без приглашения, и точно так же возвращался назад. Воины действуют бесшумно и одиноко, и, когда воины уходят или возвращаются, они делают это так незаметно, что никто об этом не знает. Добиваться зрелости воина иным путем означало бы действовать напоказ, и потому это недопустимо.

Достижение

Трезвость

ничего, что заменило бы сновидение, новым видящим найти не удалось. Тогда они разработали весьма сложную многоэлементную систему поведения, которая была призвана компенсировать отрицательное воздействие сновидения. Эта система получила название пути или тропы воина.

Эта система позволила новым видящим обрести внутреннюю силу, необходимую для того, чтобы направлять сдвиг точки сборки во сне. Причем сила эта не являлась только лишь убежденностью. Никто не обладал убежденностью, которая могла бы превзойти убежденность древних видящих. А ведь они были слабы, и сердцевина у них была напрочь гнилая. Внутренняя сила суть чувство равновесия (equanimity — психическое спокойствие, самообладание, равномерность характера, особенно в сложной ситуации), ощущение почти полного безразличия и легкости, но прежде всего - естественная и глубокая склонность к исследованию и пониманию. Такую совокупность черт характера новые видящие назвали уравновешенностью (sobriety — трезвый, здравомыслящий).

Новые видящие убеждены в том, что безупречный образ жизни сам по себе неизбежно порождает чувство уравновешенности, которое, в свою очередь, приводит к смещению точки сборки.

Осведомлённость о смерти

Таким образом, чтобы быть воином, человек, во-первых, как и положено, должен остро осознавать свою собственную смерть (keenly aware of his own death) . Однако беспокойство по поводу смерти заставило бы любого из нас сфокусироваться на себе, и было бы разрушающим. Поэтому, следующей вещью, необходимой для того, чтобы быть воином, является отрешенность (detachment). Идея грозящей смерти, вместо того, чтобы стать наваждением, становится безразличием (indifferenc).

Отрешённость и терпение

Таким образом, чтобы быть воином, человек, во-первых, как и положено, должен остро осознавать свою собственную смерть (keenly aware of his own death). Однако беспокойство по поводу смерти заставило бы любого из нас сфокусироваться на себе, и было бы разрушающим. Поэтому, следующей вещью, необходимой для того, чтобы быть воином, является отрешенность (detachment) . Идея грозящей смерти, вместо того, чтобы стать наваждением, становится безразличием (indifferenc).

Дон Хуан замолчал и посмотрел на меня, словно ждал каких-то слов.

– Ты все понял? – спросил он.

Я понял, что он сказал. Но представить себе, каким образом прийти к чувству отрешенности, не мог. Я сказал, что, судя по всему, уже добрался до той точки пути, в которой знание проявляет свою устрашающую природу. С уверенностью могу утверждать, что более не нахожу поддержки в обычной жизни, что хочу стать воином, вернее, не хочу, а остро в этом нуждаюсь.

– Теперь ты должен отрешиться, – сказал он.

– Отрешиться от чего?

– Отрешиться от всего.

– Но это невозможно. Я не намерен становиться отшельником.

– Быть отшельником – это индульгирование, и я никогда не имел этого в виду. Отшельник не отрешен, потому что по собственному желанию предался тому, чтобы быть отшельником.

Только идея смерти делает человека достаточно отрешенным для того, чтобы он был неспособен предаваться чему-либо. Только идея смерти делает человека настолько отрешенным, что он не может от чего-либо отказываться, однако у такого человека нет страстных желаний, так как он обрел молчаливую страсть к жизни и ко всему, что в ней есть. Он знает, что смерть выслеживает его и не даст времени привязаться к чему-либо; и поэтому он пробует все из всего, что есть. У отрешенного человека, знающего, что невозможно отвести смерть, есть только одна поддержка – сила его решений. Он должен быть, так сказать, мастером своего выбора. Он должен полностью понимать, что его выбор – это его ответственность, и что если он однажды сделал его, то у него нет больше времени для сожалений или упреков в свой адрес. Его решения окончательны просто потому, что его смерть не дает ему времени привязаться к чему-либо.

И, таким образом, с осознанием своей смерти, со своей отрешенностью и силой своих решений воин размечает свою жизнь стратегически. Знание о своей смерти ведет его, делает его отрешенным и молчаливо страждущим, сила его окончательных решений делает его способным выбирать без сожалений, и то, что он выбирает, стратегически всегда самое лучшее. Поэтому он выполняет все со вкусом и страстной эффективностью.

Когда человек ведет себя таким образом, то можно смело сказать, что он – воин, и что он обрел терпение (patience)!

Возможность самостоятельного сдвига точки сборки изнутри

новые видящие верили в то, что точка сборки может быть сдвинута изнутри. Но на этом они не остановились. Они пришли к мнению, что безупречного воина вовсе не обязательно должен кто-либо вести. Только за счет экономии энергии он способен самостоятельно достичь всего, чего достигают видящие. Все, что ему требуется - это минимум везения. Просто он должен откуда-нибудь узнать о возможностях человека, открытых видящими.

Умеренность и сила

Главной заботой каждого учителя является не дать своему ученику сделать что-либо такое, что швырнет его к помрачению разума (aberration — отклонение от нормального, обычного, ожидаемого) и истощению (morbidity — болезненность).

<...> Каждому ученику для страховки необходимы умеренность и сила. Вот почему учитель знакомит ученика с путем воина или способом жить как воин. Это клей, который соединяет все в мире мага. Мало-помалу учитель должен выковывать и развивать его. Без устойчивости (sturdiness — крепкость) и способности держаться на плаву (level-headedness — уравновешенность) воину невозможно выстоять на пути знания.

Текучесть, верить не веря

- Твой костюм пугает меня больше всего того, что ты делал со мной, - сказал я.

- Ты привыкнешь к нему, - сказал он. - Воин должен быть текучим и изменяться в гармонии с окружающим миром, будь это мир разума или мир воли.

Реальная опасность для воина возникает тогда, когда выясняются, что мир - это ни то и ни другое. Считается, что единственный выход из этой критической ситуации - продолжать действовать так, как если бы ты верил. Другими словами, секрет воина в том, что он верит, не веря. Разумеется, воин не может просто сказать, что он верит, и на этом успокоиться. Это было бы слишком легко. Простая вера устранила бы его от анализа ситуации. Во всех случаях, когда воин должен связать себя с верой, он делает это по собственному выбору, как выражение своего внутреннего предрасположения. Воин не верит, воин должен верить.

Смирение

Я когда-то ненавидел само слово "смирение". Я - индеец, а мы, индейцы, всегда были смиренны и только и делали, что опускали головы. Я думал, что смирению не по пути с воином. Я ошибался. Сейчас я знаю, что смирение воина и смирение нищего - невероятно разные вещи. Воин ни перед кем не опускает голову, но в то же время он никому не позволит опускать голову перед ним. Нищий, напротив, падает на колени и шляпой метет пол перед тем, кого считает выше себя. Но тут же требует, чтобы те, кто ниже его, мели пол перед ним.

Вот почему я сегодня сказал тебе, что не знаю, что чувствуют учителя. Я знаю только смирение воина. А оно никогда не позволит мне быть чьим-то учителем.

Альтернативные расшифровки

Путь воина — это этический путь

Этика — это не догмы, которые нужно выполнять, иначе тебя накажут. Этика — это слово, обозначающее жизненный путь. Путь воина — это этический путь предложенный Кастанедой. Он опирается на сердце. Путь с сердцем это не верчу, как хочу. Это некий путь сообразно каким-то выбранным формам, в частности, пути воина.

См. также